с ожесточеннейшей партийной ненави-
стью. И наконец, четвертый вид общественной организа-
ции - это такой, в котором узы личной любви и дружбы
не позволяют членам сообщества бороться и вредить друг
другу. Эта форма сообщества, во многом аналогичного че-
ловеческому, подробно описана на примере серых гусей.
Надо полагать, что после всего сказанного в первых
одиннадцати главах я смогу объяснить причины ряда на-
рушений инстинкта агрессии у человека, 12-я глава -
"Проповедь смирения" - должна создать для этого новые
предпосылки, устранив определенное внутреннее сопро-
тивление, мешающее многим людям увидеть самих себя
как частицу Вселенной и признать, что их собственное по-
ведение тоже подчинено законам природы. Это сопротив-
ление заложено, во-первых, в отрицательном отношении
к понятию причинности, которое кажется противореча-
щим свободной воле, а во-вторых, в духовном чванстве че-
ловека. 13-я глава имеет целью объективно показать со-
временное состояние человечества, примерно так, как
увидел бы его, скажем, биолог-марсианин. В 14-й главе я
пытаюсь предложить возможные меры против тех нару-
шений инстинкта агрессии, причины которых мне кажут-
ся уже понятными.



1. ПРОЛОГ В МОРЕ

Послушай, малый! В море средь движенья
Начни далекий путь свой становленья.
Довольствуйся простым, как тварь морей,
Глотай других, слабейших, и жирей,
Успешно отъедайся, благоденствуй,
И постепенно вид свой совершенствуй .
Гете


Давний сон - полет - стал явью: я невесомо парю в
невидимой среде и легко скольжу над залитой солнцем
равниной. При этом двигаюсь не так, как посчитал бы
приличным человек, обывательски обеспокоенный при-
личиями, - животом вперед и головой кверху, - а в по-
ложении, освященном древним обычаем всех позвоноч-
ных: спиною к небу и головой вперед. Если хочу посмот-
реть вперед - приходится выгибать шею, и это неудобст-
во напоминает, что я, в сущности, обитатель другого ми-
ра. Впрочем, я этого и не хочу или хочу очень редко; как
и подобает исследователю земли, я смотрю по большей ча-
сти вниз, на то, что происходит подо мной.
"Но там внизу ужасно, и человек не должен искушать
Богов - и никогда не должен стремиться увидеть то, что
они милостиво укрывают ночью и мраком". Но раз уж они
этого не делают, раз уж они - совсем наоборот - посыла-
ют благодатные лучи южного солнца, чтобы одарить жи-
вотных и растения всеми красками спектра, - человек
непременно должен стремиться проникнуть туда, и я это
советую каждому, хотя бы раз в жизни, пока не слишком
стар. Для этого человеку нужны лишь маска и дыхатель-
ная трубка - в крайнем случае, если он уж очень важ-
ный, еще пара резиновых ласт, - ну и деньги на дорогу к
Средиземному морю или к Адриатике, если только попут-
ный ветер не занесет его еще дальше на юг.
С изысканной небрежностью пошевеливая плавника-
ми, я скольжу над сказочным ландшафтом. Это не насто-

I Эпиграфы из "Фауста" даны в переводах Б. Пастернака и Н. Хо-
лод ковского.

10

ящие коралловые рифы с их буйно расчлененным релье-
фом живых гор и ущелий, а менее впечатляющая, но от-
нюдь не менее заселенная поверхность дна возле берега
одного из тех островков, сложенных коралловым извест-
няком, - так называемых Кейз, - которые длинной
цепью примыкают к южной оконечности полуострова
Флорида. На дне из коралловой гальки повсюду сидят ди-
ковинные полушария кораллов-мозговиков, несколько
реже - пышно разветвленные кусты ветвистых корал-
лов, развеваются султаны роговых кораллов, или горго-
ний, а между ними - чего не увидишь на настоящем ко-
ралловом рифе дальше в океане - колышутся водоросли,
коричневые, красные и желтые. На большом расстоянии
друг от друга стоят громадные губки, толщиной в обхват и
высотой со стол, некрасивой, но правильной формы, слов-
но сделанные человеческими руками. Безжизненного ка-
менистого дна не видно нигде: все пространство вокруг за-
полнено густой порослью мшанок, гидрополипов и губок;
фиолетовые и оранжево-красные виды покрывают дно
большими пятнами, и о многих из этих пестрых бугристых
покрывал я даже не знаю - животные это или растения.
Не прилагая усилий, я выплываю постепенно на все
меньшую глубину; кораллов становится меньше, зато
растений больше. Подо мной расстилаются обширные ле-
са очаровательных водорослей, имеющих ту же форму и
те же пропорции, что африканская зонтичная акация; и
это сходство прямо-таки навязывает иллюзию, будто я па-
рю не над коралловым атлантическим дном на высоте че-
ловеческого роста, а в сотни раз выше - над эфиопской
саванной. Подо мной уплывают вдаль широкие