колюшки в общих чертах, -- на них ока-
зывает влияние еще какое-то третье, хоть и более слабое.

112

Это знаток ритуализованного поведения заподозрит сразу
же, увидев ритмическую правильность смены "зигов" и "за-
гов". Попеременное преобладание одного из двух противо-
речивых побуждений вряд ли может привести к столь регу-
лярной смене направлений, если здесь не вступает в игру
новая, ритуализованная координация. Без нее короткие
рывки в разных направлениях следуют друг за другом с ти-
пичной случайностью, как это бывает у людей в состоянии
крайней растерянности. Ритуализованное движение, на-
против, всегда имеет тенденцию к ритмическому повторе-
нию в точности одинаковых элементов. Мы говорили об
этом в связи с действенностью сигнала.
Подозрение, что здесь замешана ритуализация, превра-
щается в уверенность, когда мы видим, как танцующий са-
мец при своих "загах" временами, кажется, совершенно за-
бывает, что они сексуально мотивированы и должны указы-
вать точно на гнездо. Вместо этого он рисует вокруг самки
очень красивый и правильный зубчатый венец, в котором
каждый "зиг" направлен точно в сторону самки, а каждый
"заг" -- точно от нее. Как ни очевидна относительная сла-
бость новой координации движений, стремящейся превра-
тить "зиги" и "заги" в ритмический "зигзаг", -- она может,
однако, решающим образом определить регулярность по-
следовательных проявлений обеих главных мотиваций.
Вторая важная функция, которую ритуализованная коор-
динация может, очевидно, выполнять, даже будучи очень
слабой в других отношениях, -- это изменение направле-
ния неритуализованных движений, лежавших в основе ри-
туала и происходивших из других побуждений. Примеры
этого мы уже видели при обсуждении классического образ-
ца ритуала, а именно -- при натравливании селезня уткой.



7. ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ АНАЛОГИИ МОРАЛИ


Не убий.
Пятая заповедь

В 5-й главе, где речь шла о процессе ритуализации, я
старался показать, как этот процесс, причины которого
все еще весьма загадочны, создает совершенно новые инс-
тинкты, диктующие организму свои собственные "Ты
должен..." так же категорично, как и любой из, казалось
бы, единовластных "больших" инстинктов голода, страха
или любви. В предыдущей 6-й главе я пытался решить еще
более трудную задачу: коротко и доступно показать, как
происходит взаимодействие между различными автоном-
ными инстинктами, каким общим правилам подчиняются
эти взаимодействия, и какими способами можно -- не-
смотря на все сложности -- получить некоторое представ-
ление о структуре взаимодействий в таком поведении, ко-
торое определяется несколькими соперничающими по-
буждениями.
Я тешу себя надеждой, быть может обманчивой, что
решить предыдущие задачи мне удалось, и что я могу не
только обобщить сказанное в двух последних главах, но и
применить полученные в них результаты к вопросу, кото-
рым мы займемся теперь: каким образом ритуал выполня-
ет поистине невыполнимую задачу -- удерживает внут-
ривидовую агрессию от всех проявлений, которые могли
бы серьезно повредить сохранению вида, но при этом не
выключает ее функций, необходимых для сохранения ви-
да! Часть предыдущей фразы, выделенная курсивом, уже
отвечает на вопрос, -- он кажется очевидным, но вытека-
ет из совершеннейшего непонимания сущности агрес-
сии, -- почему у тех животных, для которых тесная со-
вместная жизнь является преимуществом, агрессия по-
просту не запрещена? Именно потому, что ее функции,
рассмотренные нами в 3-й главе, необходимы!
Решение проблем, возникающих таким образом перед
обоими конструкторами эволюции, достигается всегда од-
ним и тем же способом. Полезный, необходимый инс-
тинкт -- вообще остается неизменным; но для особых слу-

114

чаев, где его проявление было бы вредно, вводится специ-
ально созданный механизм торможения. И здесь снова
культурно-историческое развитие народов происходит
аналогичным образом; именно потому важнейшие требо-
вания Моисеевых и всех прочих скрижалей -- это не пред-
тисания, а запреты. Нам еще придется подробнее гово-
ьрить о том, о чем здесь лишь предварительно упомянем:
передаваемые традицией и привычно выполняемые табу
имеют какое-то отношение к разумной морали -- в пони-
мании Иммануила Канта -- разве что у вдохновенного за-
конодателя, но никак не у его верующих последователей.
Как врожденные механизмы и ритуалы, препятствующие
асоциальному поведению животных, так и человеческие
табу определяют поведение, аналогичное истинно мо-
ральному лишь с функциональной точки зрения; во всем
остальном оно так же далеко от морали, как животное