леность: завладевая людскими помыслами и по-
ступками, она незаметно подтачивает все их стремления и
добродетели.
R Люди потому так охотно верят дурному, не стараясь вник-
нуть в суть дела, что они тщеславны и ленивы. Им хочется
найти виновных, но они не желают утруждать себя разбо-
ром совершенного йроступка.
- 40 --
R Мы по самым ничтожным поводам обвиняем судей в не-
знании дела и тем не менее охотно отдаем свою честь и
доброе имя на их суд, хотя все они нам враждебны - одни
из зависти, другие по ограниченности, третьи просто по за-
нятости. Надеясь на то, что эти люди выскажутся в нашу
пользу, мы рискуем своим покоем и даже жизнью.
R Как бы ни был проницателен человек, ему не постигнуть
всего зла, которое он творит.
R Слава, уже приобретенная нами, - залог той славы, кото-
рую мы рассчитываем приобрести.
R Молодость - это постоянное опьянение, это горячка рас-
судка.
R Тому, чьи достоинства уже награждены подлинной славой,
больше всего следовало бы стыдиться усилий, которые он
прилагает, чтобы ему поставили в заслугу всякие пустяки.
R В свете иной раз высоко ценят людей, все достоинства кото-
рых сводятся к порокам, приятным в повседневной жизни.
R Очарование новизны в любви подобно цветению фрукто-
вых деревьев: оно быстро тускнеет и больше никогда не
возвращается.
R Природное добродушие, которое любит похваляться своей
чувствительностью, нередко умолкает, побежденное самым
мелочным своекорыстием.
R Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую
страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает
пожар.
R Нередко женщины, нисколько не любя, все же воображают,
будто они любят: увлечение интригой, естественное жела-
ние быть любимой, подъем душевных сил, вызванный при-
ключением, и боязнь обидеть отказом - все это приводит
их к мысли, что они страстно влюблены, хотя в действи-
тельности всего лишь кокетничают.
R Люди редко бывают довольны теми, кто от их имени всту-
пают в деловые переговоры, так как посредники, стараясь
стяжать себе добрую славу, почти всегда жертвуют интере-
сами своих друзей ради успеха самих переговоров.
R Когда мы преувеличиваем привязанность к нам наших дру-
зей, нами обычно руководит не столько благодарность, сколь-
ко желайие выставить напоказ наши достоийства.
R Доброжелательность, с которой люди порою приветствуют
тех, кто впервые вступают в свет, обычно бывает вызвана
тайной завистью к тем, кто уже давно занимают в нем проч-
ное положение.
R Гордость часто разжигает в нас зависть, и та же самая гор-
дость нередко помогает нам с ней справиться.
R Ложь иной раз так ловко прикидывается истиной, что не
поддаться обману значило бы изменить здравому смыслу.
R Для того, чтобы воспользоваться хорошим советом со сто-
роны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы
подать хороший совет самому себе.
R Опаснее всего те злые люди, которые не совсем лишены
доброты.
R Великодушие довольно точно определено своим названи-
ем; кроме того, можно сказать, что оно - здравый смысл
гордости и самый достойный путь к доброй славе.
R Мы не можем вторично полюбить тех, кого однажды дей-
ствительно разлюбили.
R Мы находим несколько решений одного и того же вопроса
не столько потому. Что наш ум очень плодовит, сколько по-
тому, что он не слишком прозорлив и, вместо того чтобы
остановиться на самом лучшем решении, представляет нам
без разбора все возможности сразу.
R При некоторых обстоятельствах, точно так же, как при не-
которых болезнях, помощь со стороны может иной раз только
повредить; требуется большая проницательность, чтобы рас-
познать те случаи, когда она опасна.
R Показная простота - это утонченное лицемерие.
- 42 -
R В характере человека больше изъянов, чем в его уме.
R У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.
R Можно сказать, что у человеческих характеров, как и у не-
которых зданий, несколько фасадов, причем не все они при-
ятны на вид.
R Умеренность не имеет права хвалиться тем, что она одоле-
вает честолюбие и подчиняет его себе. Умеренность - это
душевная бездеятельность и леность, тогда как честолю-
бие - это живость и горячность, и они никогда не живут
вместе.
R Мы ьсегда любим тех, кто восхищаются нами, но не всегда
любим тех, кем восхищаемся мы.
R Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности
хотим.
R Трудно любить тех, кого мы совсем не уважаем, но еще труд-
нее любить тех, кого уважаем больше, чем самих себя.
R Соки нашего тела, совершая свой обычный и неизменный
круговорот, тайно приводят в действие и направляют нашу
волю; сливаясь в единый поток, они незаметно властвуют
над нами, воздействуя на все наши поступки.
R Признательность большинства людей порождена скрытым
желанием добиться еще больших благодеяний.
R Почти все люди охотно расплачиваются