обидчи-
ков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за
зло кажется им рабством, которому они не желают поко-
ряться.
R Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая
политика, цель которой - завоевать любовь народа.
R Хотя все считают милосердие добродетелью, оно порождено
иногда тщеславием, нередко ленью, часто страхом, а почти
всегда - и тем, и другим, и третьим.
R Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия,
даруемого неизменной удачей.
R Умеренность - это боязнь зависти или презрения, кото-
рые становятся уделом всякого, кто ослеплен своим счас-
тьем; это суетное хвастовство мощью ума; наконец, умерен-
ность людей, достигших вершин удачи, - это желание ка-
заться выше своей судьбы.
R У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближ-
него.
R Невозмутимость мудрецов - это всего лишь умение скры-
вать свои чувства в глубине сердца.
R Невозмутимость, которую проявляют порой осужденные на
казнь, равно как и презрение к смерти, говорит лишь о бо-
язни взглянуть ей прямо в глаза; следовательно, можно ска-
зать, что то и другое для их разума - все равно что повяз-
ка для их глаз.
R Философия торжествует над горестями прошлого и буду-
щего, но горести настоящего торжествуют над философией.
R Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в боль-
шинстве случаев на нее идут не по обдуманному намере-
нию, а по глупости и по заведенному обычаю, и люди чаще
всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.
R Когда великие люди наконец сгибаются под тяжестью дли-
тельных невзгод, они этим показывают, что прежде их под-
держивала не столько сила духа, сколько сила честолюбия,
и что герои отличаются от обыкновенных людей только
большим тщеславием.
R Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труд-
нее, чем когда она враждебна.
R Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.
R Люди часто похваляются самыми преступными страстями,
но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет
признаться.
R Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо
она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы
считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует
на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.
R Зло, которое мы причиняем, навлекает на нас меньше нена-
висти и преследований, чем наши достоинства.
R Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеж-
даем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле
мы не бессильны, а безвольны.
R Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно
подмечать их у ближних.
R Ревность питается сомнениями; она умирает лли перехо-
дитв неистовство, как только сомнения превращаются в
уверенность.
R Гордость всегда возмещает свои убытки и ничего не теряет,
даже когда отказывается от тщеславия.
R Если бы нас не одолевала гордость, мы не жаловались бы на
гордость других.
R Гордость свойственна всем людям; разница лишь в том, как
и когда они ее проявляют.
R Природа, в заботе о нашем счастии, не только разумно
устроила органы нашего тела, но еще подарила нам гор-
дость, - видимо, для того, чтобы избавить нас от печально-
го сознания нашего несовершенства.
R Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать настав-
ления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не
столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы
"убедить в нашей собственной непогрешимости.
R Мы обещаем соразмерно нашим расчетам, а выполняем
обещанное соразмерно нашим опасениям
R Своекорыстие говорит на всех языках и разыгрывает лю-
бые роли - даже роль бескорыстия.
R Одних своекорыстие ослепляет, другим открывает глаза.
R Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится не-
способным к великому.
R У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать
всем велениям рассудка.
R Человеку нередко кажется, что он владеет собой, тогда как
на самом деле что-то владеет им; пока разумом он стремит-
ся к одной цели, сердце незаметно увлекает его к другой.
...нашим опасениям. - Максима имеет прямую связь с поведени-
ем Анны Австрийской, которая давала Ларошфуко большие обещания,
но не сдерживала их из-за страха перед Мазарини.
...неспособным к великому. - Обычно эту максиму связывают с
именем Людовика XIII, но и узость эгоистических претензий друзей-
фрондеров могла вызвать появление этого афоризма Ларошфуко.
R Сила и слабость духа - это просто неправильные выраже-
ния: в действительности же существует лишь хорошее или
плохое состояние органов тела.
R Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.
R В привязанности или равнодушии философов к жизни ска-
зывались особенности их себялюбия, которые так же нельзя
оспаривать, как особенности вкуса, как склонность к како-
му-нибудь блюду или цвету.
R Все, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости
от